И ещё.
Мне у вас нравится, вы пиздатые.
Может моя писанина найдёт здесь своих читателей, обнимаю!
Глава третья. Животное.
Прошлое. Жест на предел.
на правой руке у меня два браслета
в левом кармане штанов из вельвета
мои сигареты, трилистный клевер
умный, но левый,
пахнущий летом.
провинившийся правый ангел
слинял налево, что-то от танго,
или от вальса, сердце шпарит
у карт полушарий
и бумерангом ---
нуль посередине, разверстые стрелы,
мы «lim» выводим - чертим пределы,
сидя за партой на математьке
в коричневых платьях,
испачканных мелом
падает дождь слева направо -
справа налево - дворники давят
росчерк дождя, стирают построчно
над «i» - расставленны-е - точки -
давно-недавно
Глава третья. Животное.
Прошлое. Клинская рапсодия.
18+
Я зашла в магазин на станции и купила несколько банок черного русского. Взяла такси и доехала до гостиницы. В дороге представляла себя с водителем такси в непристойных позах, в машине было чисто и приятно пахло. Я всё крутила в голове, как предложить таксисту продолжить со мной вечер в той гостинице, куда он привез меня. Хорошо, что не сподобилась. Нищета переоценила свои возможности. У меня после истраченного на бухло было две семьсот. А ночь в гостинице стоила три тыщи (пиздец ! За два дня зарплату отдать за ночь в гостинице в сраном провинциальном городе! Даже не смотря на то, что бабки я выиграла намедни в зале игровых автоматов, всё равно пошли они нах со своей гостиницей).
Я вышла на улицу и снова села на остановке. Смотрела на проезжающие мимо тачки и готова была сесть в первую из них, куда позовут.
Позвали в грузовую иномарку типа нашей газели. Водитель назвал свое имя (Вроде Саша? убей не помню. Пусть так и будет ВродеСаша) русский (почему-то всегда я испытывала отвращение к нерусским, но к ним бы тоже села, чёрт меня дери). ВродеСаша сразу спросил готова ли я к сексу. Незабываемый образец честности и целеустремленности. Не помню, что я ответила. Помню дорогу и фонари, очертания деревьев во тьме, неуверенный рассвет. Мне кажется я рассказала ему всю жизнь свою и все нюансы своей работы. По работе ответила на много вопросов. Мне становилось скучно. Была жалкая быстрая ебля. Я почти ничего не успела почувствовать. Кроме удовлетворения от того, что он, внимая моей просьбе, вытащил вовремя. Бешенство матки, которое случилось после аборта и пугало меня, угасло напрочь. Я хотела спать. Подъехали к какому-то складу. ВродеСаша сказал что ему нужно выгрузиться и я вышла на автобусной остановке. Снова села на остановке. Вот говнище! Мне сразу стало холодно. И не было ни малейшей уверенности что ВродеСаша не уедет другим путем и не бросит трахнутую дуру ждать его на остановке вечно.
В итоге вволю накурившись и намерзнувшись на одинокой остановке в окраинах того самого гнусного городка я с невъебенной благодарностью запрыгнула в машину ВродеСаши, который меня подобрал возвращаясь.
Светало. Мы ехали. Был какой-то рынок по пути. ВродеСаша купил (на мои деньги) шашлык в пластиковой тарелке, который я с жадностью пожирала. Помню как спала в пути. Смутно помню, как дважды он на меня взбирался и тыкался. И как я парилась, вытащил ли он, потому что в пизде отчетливо хлюпало, а юбка моя и рядом сиденье были чистыми. Отчетливо помню свой бесшабашный настрой тогда. Я была не одна, мы были в пути.
Мы достигли очередного перекрестка. Он меня высадил (не мог подвезти до станции, сука, высадил в чужом городе в поле, гандон).
Я шла вдоль дороги уже несколько часов. Я вслух пела песни, читала стихи. Я не чувствовала себя обиженной, ведь от той остановки у склада досюда было много километров. К тому же, я заранее знала, на что иду и готова была к намного худшему.
Уже недалеко от станции (пройдя пешком многокилометров) я села в битком набитую маршрутку. Доехала до станции, потом на электричке до дома. Что-то там наврала мужу насчет того, где была. Все выходные продрыхла на верхнем ярусе в детской. Почему-то (несмотря на отсутствие оргазмов) чувствовала себя удовлетворенной, сделавшей хорошее дело. Утром в чистой одежде, причесанная накрашенная, вышла на работу.
Эти хождения по краю заменяли мне игру, был от них у меня кураж, азарт. Снова рискнула и уцелела. Жива, не искалечена. Могу. Прошла.
Может моя писанина найдёт здесь своих читателей, обнимаю!
Глава третья. Животное.
Прошлое. Жест на предел.
на правой руке у меня два браслета
в левом кармане штанов из вельвета
мои сигареты, трилистный клевер
умный, но левый,
пахнущий летом.
провинившийся правый ангел
слинял налево, что-то от танго,
или от вальса, сердце шпарит
у карт полушарий
и бумерангом ---
нуль посередине, разверстые стрелы,
мы «lim» выводим - чертим пределы,
сидя за партой на математьке
в коричневых платьях,
испачканных мелом
падает дождь слева направо -
справа налево - дворники давят
росчерк дождя, стирают построчно
над «i» - расставленны-е - точки -
давно-недавно
Глава третья. Животное.
Прошлое. Клинская рапсодия.
18+
Я зашла в магазин на станции и купила несколько банок черного русского. Взяла такси и доехала до гостиницы. В дороге представляла себя с водителем такси в непристойных позах, в машине было чисто и приятно пахло. Я всё крутила в голове, как предложить таксисту продолжить со мной вечер в той гостинице, куда он привез меня. Хорошо, что не сподобилась. Нищета переоценила свои возможности. У меня после истраченного на бухло было две семьсот. А ночь в гостинице стоила три тыщи (пиздец ! За два дня зарплату отдать за ночь в гостинице в сраном провинциальном городе! Даже не смотря на то, что бабки я выиграла намедни в зале игровых автоматов, всё равно пошли они нах со своей гостиницей).
Я вышла на улицу и снова села на остановке. Смотрела на проезжающие мимо тачки и готова была сесть в первую из них, куда позовут.
Позвали в грузовую иномарку типа нашей газели. Водитель назвал свое имя (Вроде Саша? убей не помню. Пусть так и будет ВродеСаша) русский (почему-то всегда я испытывала отвращение к нерусским, но к ним бы тоже села, чёрт меня дери). ВродеСаша сразу спросил готова ли я к сексу. Незабываемый образец честности и целеустремленности. Не помню, что я ответила. Помню дорогу и фонари, очертания деревьев во тьме, неуверенный рассвет. Мне кажется я рассказала ему всю жизнь свою и все нюансы своей работы. По работе ответила на много вопросов. Мне становилось скучно. Была жалкая быстрая ебля. Я почти ничего не успела почувствовать. Кроме удовлетворения от того, что он, внимая моей просьбе, вытащил вовремя. Бешенство матки, которое случилось после аборта и пугало меня, угасло напрочь. Я хотела спать. Подъехали к какому-то складу. ВродеСаша сказал что ему нужно выгрузиться и я вышла на автобусной остановке. Снова села на остановке. Вот говнище! Мне сразу стало холодно. И не было ни малейшей уверенности что ВродеСаша не уедет другим путем и не бросит трахнутую дуру ждать его на остановке вечно.
В итоге вволю накурившись и намерзнувшись на одинокой остановке в окраинах того самого гнусного городка я с невъебенной благодарностью запрыгнула в машину ВродеСаши, который меня подобрал возвращаясь.
Светало. Мы ехали. Был какой-то рынок по пути. ВродеСаша купил (на мои деньги) шашлык в пластиковой тарелке, который я с жадностью пожирала. Помню как спала в пути. Смутно помню, как дважды он на меня взбирался и тыкался. И как я парилась, вытащил ли он, потому что в пизде отчетливо хлюпало, а юбка моя и рядом сиденье были чистыми. Отчетливо помню свой бесшабашный настрой тогда. Я была не одна, мы были в пути.
Мы достигли очередного перекрестка. Он меня высадил (не мог подвезти до станции, сука, высадил в чужом городе в поле, гандон).
Я шла вдоль дороги уже несколько часов. Я вслух пела песни, читала стихи. Я не чувствовала себя обиженной, ведь от той остановки у склада досюда было много километров. К тому же, я заранее знала, на что иду и готова была к намного худшему.
Уже недалеко от станции (пройдя пешком многокилометров) я села в битком набитую маршрутку. Доехала до станции, потом на электричке до дома. Что-то там наврала мужу насчет того, где была. Все выходные продрыхла на верхнем ярусе в детской. Почему-то (несмотря на отсутствие оргазмов) чувствовала себя удовлетворенной, сделавшей хорошее дело. Утром в чистой одежде, причесанная накрашенная, вышла на работу.
Эти хождения по краю заменяли мне игру, был от них у меня кураж, азарт. Снова рискнула и уцелела. Жива, не искалечена. Могу. Прошла.